В этот раз лечебная дорога (она всегда возникает, когда внутреннее разрешение той или иной ситуации требует больше пространства и времени, чем объективно имеется) привела меня в Архангельск. Я несколько раз была в области этого города, но как-то не случалось доехать до него.

Не могу сказать, что удалось с ним хорошо познакомиться – больше из окна машины: «а это немецкая кирха, отданное филармонии, здесь проходят концерты», «а этот памятник Ленину называется КИНГ-КОНГ ЖИВ» - но он производит очень приятное впечатление.

Дом, в котором живу, стоит на набережной и открыт в объёмно-воздушное пространство Северной Двины с песчаными пляжами, тяжеловесными волнами, приспущенным небом… и белёсые ночи, и праздничная молодёжь, отмечающая последний звонок, и терпко-дымный запах шашлыка…

Что именно привело меня сюда и что из этого получилось я напишу чуть позднее, когда процесс найдёт некую точку завершения: она станет пульсирующее-упругой и от неё можно будет оттолкнуться, чтобы посмотреть на неё беспристрастно со стороны. Пока же я нахожусь внутри процесса, и мне предстоит ещё последовательно расширять его границы, наполнять его содержанием и проводить непростую, но – уверена – позитивную работу с самой собой и теми, кто сознательно разделяет мой выбор.

Игры этой жизни порой так пленительно, так необратимо легки и светлы, что главное – их не спугнуть…

Несколько дней до лета…

Здесь снятся красивые, образные и чувственные сны, исполненные желанных сюжетов, до которых где-то только руку протяни, а здесь – на расстоянии суточного железнодорожного пути – дышать не надышаться…. Тягуче-влажно.

Он пришёл ко мне с покаянной: так, мол, и так…

Ну, накосячил, я всё понимаю, человеческий фактор никто не отменял, сама не без греха, каменьями кидаться не буду.

Закончил он свою исповедь, местами переходящую то в отповедь, а то и в проповедь, словами, которые в последние дни я слышу подозрительно часто: «в общем, поступай, как правильно».

Но именно в этой ситуации (хотя сомнения были и в других), я задумалась… «А кто его знает, как оно правильно?» - сказала бы я раньше... и поступила бы, как чувствую… Но сегодня я спросила его.. или, скорее, себя:

ПРАВИЛЬНО для тебя? ПРАВИЛЬНО для меня? ПРАВИЛЬНО для нашей истории? Или ПРАВИЛЬНО вообще, отвлечённо?

Именно в этом, сегодняшнем случае, это 4 совершенно разных ПРАВИЛЬНО, практически исключающие друг друга…

И тогда один пласт «правильного» поднимает другой (какой выбор «правилен»?), а он – следующий… и начинается жестокий и опасный ПРАВИЛЬНОход, отсекающий то, что кажется ему лишним, или сиюминутным, или слабым… Процесс выбора он зачастую весьма болезненный… и часто не только для одной из сторон.

Кто-то говорил о том, что перемены, которые проходят незаметно, не значимы… А мне кажется, что они самые сильные и динамичные, по своей сути… а те перемены, в основе которых лежит стресс, деструктивны по своей природе, даже если несут в итоге положительный заряд и оказываются «к лучшему» и «во благо»… относительность этого «благостного лучшего» порой ничуть не меньше относительности «правильности»… и мерило, которым мы взвешиваем, нащупываем свою точку отсчёта… оно может ли быть объективным?

В этой знобящей ночи особенно хотелось быть не одной, но жизнь – штука мудрая, она грамотно расставляет ходы. Перевариться в собственном соку, поразбивать, к чёрту, в который раз бережно выстроенные пирамидки миражей, переспать с их осколками и проснуться в то утро, в которое стала на полгода старше… не за утро, конечно, к этому вело скопленье дней, но всё же… аккорд многозвучный взят-то именно сейчас, утром. И он отнюдь не торжественен, хотя и громогласен.

Десять лет назад началась история, которая при разноракурсных пересмотрах казалась мне то красивой, то жалкой, то романтичной, то убогой… сейчас она кажется мне проходной, проходящей… хотя десять лет с лёгким сарказмом оскаливаются… но это не сильно трогает, или удаётся изящно скрыть. Десять лет назад я ещё заканчивала школу…

К потерям не привыкаешь… Даже, казалось бы, ничего особенно с человеком и не связывает, а боль бередит… Бродит… И болящее – не отмирает.

«Когда-нибудь это всё уляжется, и почва, может быть, станет плодородной», - подумалось мне вчера…  

Так многое происходит правильно. В своей несвоевременности. В своей болезненности… И то, что в какую-то ночь, в которую это особенно нужно, тебе не к кому это прижать, ощущая тепло поддержки и внимания, растворить...это… вот такая зрелость, с которой остаёшься один на один.

Большинство болеет в одиночестве. По разным причинам… Кто-то из гордости, кто-то из беспомощности, кто-то из безразличия… И, переболевая, выходят не другими. И даже не обновлёнными. Выходят ясными, хоть и без озарений.

Многие сюжетные линии заканчиваются сами по себе. Одним им известно, когда.

Другие и хочешь завершить, притягиваешь, а они изгибаются, морщатся, рвутся, мнутся, но идут себе дальше… А какие-то и продлил бы, а… на каких-то часах истекает отпущенное время… Да и с жизнями не так ли? Если посмотреть, жизнь сродни сюжетной ниточке… у кого-то одной, у кого-то разноцветной копне…

Когда-то заканчивается детство. Пусть даже поздно. Чаще – неожиданно. Особенно когда полагаешь, что детства у тебя, вроде как, не было.

Оно заканчивается примерно в тот момент, когда ты понимаешь, что в реальном мире всё меньше людей, разделивших его с тобой. Знающих его и тебя не по твоим словам или сегодняшним поступкам… тех, кому не нужно что-то объяснять… и даже просить ни о чём не нужно… Всё так естественно образуется. Само.

Умер мастер моего курса во ВГИКе Анатолий Яковлевич Степанов.

Нет, мы не были друзьями… и даже приятелями.

Я редко его вспоминала, а он, наверное, не вспоминал и вовсе.

Во время учёбы у нас были прохладно-ровные отношения… Когда я с трепетом и некоторой гордостью показала ему (до сих пор считаю – свою лучшую работу!) он, прочитав её, спросил: Ну что, отчислим, или ещё повозимся?

Решили ещё повозиться…

В наших отношениях, в моём «мастерстве» это едва ли что-то изменило.

Работы, которые я сдавала дальше, нравились ему всё больше… хотя если не сравнивать с предыдущими – не знаю, можно ли говорить, что они были ему интересны или казались удачными сами по себе…

Сама я не сохранила для себя ни одной последующей. Даже дипломной. Мне они не нравились категорически… и чем больше на разборах он находил плюсов, тем больше я видела минусов, тем грустнее мне становилось.

И всё же... я за многое ему благодарна. Очень.

Мне нравилось, как он шутил… Порой вульгарно и грубо, но всегда с какой-то небрежно прикрытой добротой.

Он вообще был добрым человеком… и очень мягким… И это становилось тем очевиднее, чем больше он пытался спрятать… и с каждым годом всё мягче, всё… беззащитнее, что ли?

После окончания института я ни разу не поздравила его ни с одним праздником, ни разу не пришла в гости, хотя группа несколько раз собиралась…

Иногда мы виделись во ВГИКе, когда я поступила, хоть и не собиралась, (он так и сказал: ну надо же!)  в аспирантуру…

Нелепо, неуклюже, стояли в коридоре… он что-то спрашивал, я что-то отвечала, он как-то комментировал… из разряда: «ну, чем занимаешься? Так и знал, что ничем путным… Ну давай-давай, раз тебе это нравится…» Мне нравилось, я улыбалась, и мы расходились из коридора – каждый к своим делам…

Осталось ощущение непроговорённости какой-то, непрочувствованности…

Мне немного жаль, что отношения у нас, по большому счёту, не сложились… не хватило желания, чуткости друг к другу… наверное, больше с моей стороны… заинтересованности в этих отношениях…

Он очень интересно, весело и тепло рассказывал о своей жизни…

Она была наполненной…

И эта наполненность, её согретость… она же никуда не девается…?

Светлая память… покой и благодать.

И – лёгкого пути душе… если у неё и вправду есть какой-то путь… говорят, он непрерывен.

Мы уже получили 109 пьес от 74 авторов. 

Сегодня была самая необычная ночь в моей жизни.

Вроде, взрослая уже тетенька, но первый раз провела ночь в пустой квартире одна. Ощущения специфические)

С одной стороны, мне, в общем-то, вполне уютно и свободно… С другой… нет, это не страх темноты или одиночества, это какое-то первобытный ужас, который даёт почувствовать, как бытие становится небытием, находя в тебе точку не-возврата.

И я знаю, что прекрасно жила бы одна, и что мне бы это нравилось. Даже очень. Но вчера впервые, возвращаясь домой, я не увидела ни света в нашем окне, ни сидящую у окна бабушку, которая – во сколько бы я ни пришла – сидит и ждёт меня у окна, не ложась спать, нарушая свой режим, и, если очень задерживаюсь, тихонечко молясь…

И мне до слёз хотелось, чтобы в этот вечер она сидела у окна.

И в эту ночь была рядом…
Трясогузка во дворе тоже очень ждёт, как бабушка выйдет и её покормит... Нельзя разочаровывать птичку - пойду крошить хлеб.

Порой думаешь, что что-то менять уже поздно… или напрасно… или а зачем тогда нужно было то, что ты уже прошёл?  Жаль потраченных усилий, и продолжаешь идти по тому же пути, обманываясь, надеясь, веря, что грузовик с пряниками уже мчится к твоей улице, чтобы именно на ней опрокинуться… потому как – ну иначе то, ну что остаётся? И уже, вроде, всё обозначено… и многое предопределено… и судьба такая, видать, и подводная лодка где-то там дрейфует… и других послушаешь, и сама подумаешь… и где-то в себе неприятно ощущаешь бабульку, сидящую у подъезда, сетующую на жизнь да вылавливающую соседей, чтобы вместе обсудить, как страшно жить))))

Многое меняется, когда начинаешь это отслеживать… в первую очередь – как засран мозг и изнасилована душа) Заметь: добровольно…

А потом общаешься с актрисой, которая почти в 2 раза тебя старше… по работе, типа, общаешься, узнать о планах спектакля на следующий месяц, например… с успешной довольно, востребованной актрисой…

И восхищающий тебя ответ бьёт прямо в центр…

«Меняю профессию, буду теперь очень занята».

И понимаешь, что, чёрт возьми, в этой жизни возможно всё) и поздно – не бывает.

И… желаешь удачи)